Большое интервью с Филиппом Дана Джорджем о ковбоях дикого запада, которых он переселилс семьями на российский запад — в Брянскую область, об удивительных русских и о том, чему американским специалистам стоит поучиться у «Мираторга»
Сфера meat делится на глобальную и российскую лишь отчасти; на самом деле в ней многое переплетено, и история нашего героя — тому подтверждение. Профессор, доктор сельскохозяйственных наук в области зоотехнии Филипп Дана Джордж — один из тех, кто стоял у истоков проекта «Мираторга» по созданию собственной мраморной говядины. Формально должность американского специалиста называлась так: заместитель генерального директора по производству ООО «Брянская мясная компания». В действительности именно он организовывал закупку скота и искал американский персонал для работы в России. Сегодня профессор Джордж предельно объективно говорит о том, как сказывались на рабочих процессах культурные различия и что обеим нашим странам дал этот проект.
Мы с женой Линной — моей «сообщницей» и любовью всей моей жизни. Она сопровождает меня во всех путешествиях.
— Как вы набирали первых специалистов для работы в России?
— По объявлению. Я разместил его в еженедельной газете Western Livestock Journal, которую активно читают на западе США. Наиболее подходящими кандидатами для работы в российском проекте должны были стать выходцы с ранчо, расположенных в этой части страны. Здесь поголовье крупного рогатого скота больше, для работы применяются лошади и — что важно! — бывают долгие холодные зимы. Многие ранчо находятся в удалённых местах. Было важно, чтобы ковбои и их семьи привыкли работать в изолированной среде, вдали от удобств большого города. Некоторые обучают своих детей на дому — этот семейный навык также мог оказаться необходимым в России. Кроме того, мы наняли несколько австралийцев. Они узнали о проекте от местных компаний, экспортирующих скот, и сами связались с нами.
— Какими ещё качествами должны были обладать ковбои, чтобы принять «русский вызов»?
— От них требовалось не столько формальное высшее образование, сколько опыт ухода за скотом, терпение, а главное — доброе сердце. Большинство собеседований я проводил по Skype, так как уже находился в России. Моя жена Линна обычно слушала разговор и высказывала своё мнение о кандидате. Она выросла в среде скотоводов, работала на ранчо, и её помощь была неоценима. В итоге мне очень повезло: американцы, которых я тогда нанял, оказались первоклассными работниками. Они обладали добрым сердцем и необходимым опытом, чтобы обеспечить качественный уход за скотом и отличную подготовку российских коллег.
— Предпочтение отдавалось семейным кандидатам?
— Поначалу я неохотно нанимал людей с семьями — предпочитал холостых. Но вскоре стало ясно, что кандидаты, приезжавшие в Россию с семьями, часто оказывались лучшими. Они были гораздо более стабильны, так как рядом были супруги, с которыми можно было поделиться переживаниями. Кроме того, они были более преданы работе — не могли просто уволиться и вернуться домой. Им приходилось думать о том, как они будут обеспечивать семью, если покинут Россию.
— Были ли какие-то забавные случаи на этапе собеседований?
— Сколько угодно! Помню, как проводил собеседование с кандидатом из Флориды. Когда я позвонил ему в оговорённое время, он был занят отловом диких ослов на своём ранчо для их перевозки в заповедник. То есть буквально сидел верхом на лошади — поймал осла с помощью лассо, и тот устроил настоящий переполох. В итоге всё обошлось, но я решил не предлагать работу этому ковбою: он жаждал диких приключений вместо того, чтобы сосредоточиться на здравом смысле и надлежащем уходе за скотом.
Другой кандидат, из Южного Колорадо, показался мне зрелым и рассудительным, но его лица я не видел: видеосвязь во время звонка не работала. Когда этот человек приехал в Россию, выяснилось, что ему всего 19 лет, а беседовал я с его отцом. В итоге я согласился оставить его, но предупредил, что он будет получать ту же зарплату, что и другие молодые сотрудники с аналогичным опытом, — две трети от суммы, которую я предлагал собеседнику. Он был оскорблён и попросил немедленно отправить его домой, в США.
«В России я увидел готовность и способность учиться, которых иногда не хватает на Западе. Здесь просто ждали возможности».
Русские и американцы работают вместе во время первого сезона отёла на ферме Комягино, Трубчевский район Брянской области, май 2012 года.
— А у тех, кто остался и начал работать, случались срывы?
— И такое бывало. Как-то днём мне позвонили и сообщили, что один сотрудник, работавший на ферме «Супрягино» и всегда отлично справлявшийся со своими обязанностями, кажется, сошёл с ума и угрожает убить всех коллег. Я немедленно отправился на ферму — дорога заняла два часа — и застал его дома. Он уже пришёл в себя. Оказалось, что он просто расстроился из-за того, что полгода обучал команду, а она всё ещё совершала глупые ошибки. Ситуация разрешилась, и он проработал у нас ещё некоторое время.
— То есть вы не сомневались в успехе?
— Я был в нём убеждён. Кроме того, я был уверен в интеллекте, лидерских качествах и преданности делу руководства компании. Я понял: мы сделаем то, что обещали, то, чего никто другой не делал, и в масштабах, которых прежде никто не достигал.
— «Русское родео» — это ведь тоже ваша идея?
— Я предложил провести его в 2014 году, на третьем году проекта, чтобы отметить наши достижения и укрепить товарищеские отношения между работниками ферм. Эта инициатива ясно показала: какими бы ни были времена, американцы и русские могут работать вместе и поддерживать друг друга.
— Что самое важное требовалось от американских специалистов на фермах?
— Главным было научить российские команды заботиться о скоте и относиться к нему с любовью. Делать всё необходимое, чтобы животные чувствовали себя комфортно и хорошо набирали вес. Если у животных есть корм, вода и удобное место для отдыха, они будут спокойно пастись или отдыхать. Для этого нужно было объяснить, как правильно заготавливать и хранить корм, как смешивать его и раздавать в кормушки, лечить животных от паразитов, сортировать и перемещать скот, работать в коррале и на станке для вакцинации или лечения. Нюансов было множество. Поскольку для перегонов и осмотра скота на пастбищах использовались лошади, российским коллегам требовалось обучение правильному уходу за ними, кормлению, седланию и верховой езде. И тут всё как в футболе: это командная работа. Иногда вы в атаке, иногда в обороне, но каждый член команды вносит свой вклад и должен делать это хорошо ради достижения общего результата.
ОсОбеннОсти пРОиЗВОдстВа
— Были ли случаи, когда российские коллеги вас чем-то поразили?
— Это происходило постоянно. В США руководитель крупной фермы должен иметь за плечами четыре года университетского образования и десять лет опыта, чтобы его сочли достойным такой должности. У «Мираторга» такой роскоши не было. Крупномасштабное сельское хозяйство исчезло в России в начале 1990-х годов. Целое поколение практически не имело соответствующего опыта, а те, кто его имел, не работали с передовыми технологиями производства говядины. Тем не менее большинство россиян были готовы и способны учиться. Им просто нужно было дать такую возможность. И у нас операторы-животноводы, специалисты по искусственному осеменению и другие сотрудники за три месяца приобретали опыт, эквивалентный десяти годам работы на крупной ферме в США, а впоследствии демонстрировали очень высокий уровень компетентности.
— С приходом «Мираторга» в российских деревнях появились новые рабочие места. Вы сами ощущали эти изменения?
— Конечно. Когда я только приехал, многие плодородные земли в Брянской области не использовалось для сельскохозяйственного производства. А жители некоторых деревень, казалось, жили на уровне прожиточного минимума, обеспечивая себя лишь продуктами со своих огородов, разводя кур, гусей, овец, коз и коров. Они с подозрением относились к «Мираторгу», его целям и ожиданиям. Но компания предоставила возможности тем, кто был готов учиться и усердно работать. Многие откликнулись и преуспели. Они не только учились, но и начали предлагать инновационные идеи, совершенствовать процессы. Проект вышел на новый уровень, когда россияне, получившие необходимые знания и опыт, стали брать на себя инициативу и передавать её другим. Знаете, у россиян те же приоритеты, что и у большинства американцев: Бог, семья, друзья, страна. По мере роста доходов они покупают те же вещи, что и американцы: электронику, новую одежду, бытовую технику, автомобили. Они начинают покупать более качественные продукты, ремонтируют свои дома или строят новые. И жизнь становится лучше.
— Есть ли что-то, чему фермерам из США стоило бы поучиться у российского проекта?
— «Мираторг» — очень структурированная компания. Её акционеры внимательно следят за повседневной деятельностью и делают это гораздо пристальнее, чем их американские коллеги, требуя высокого уровня подотчётности. Более тщательный отбор скота для ремонта стада, снижение смертности, увеличение доли туш категории Prime и ряд других решений — всему этому американские фермерские хозяйства могли бы у нас поучиться. И это не говоря о том, что в США нет крупных скотоводческих предприятий, полностью вертикально интегрированных — от рождения животного до убоя, дистрибуции и розничной продажи продукции. А в России есть «Мираторг».














































